Ольга Юссеф

НЕУВЕРЕННОСТЬ, «YUPI» СО ВКУСОМ БОЛЬНИЦЫ И СЧАСТЛИВЫЙ ДЕНЬ ВЫПИСКИ 


Все началось в 1997 году, когда мне было 10. На новогодние праздники к нам в гости приехала бабушка. В то время она была уже слепая, поэтому, чтобы хоть как-то нас вспомнить, она щупала наши лица. И в какой-то момент, когда мы обнимались, бабушка потрогала мою шею. Ей показалось, что моя шея стала толще, о чем она сразу сказала маме. Мама осмотрела меня и сказала, что у меня увеличены лимфоузлы. Сразу после выходных меня увезли в районную больницу, т.к. решили все проверить на всякий случай. В общем, после Нового года в школу я так и не вышла.

Врачи долго не могли поставить диагноз. Сначала меня положили в детское отделение. После многочисленных анализов и исследований меня перевели в инфекционное. Там повторилось то же самое. После всех этих исследований, родителям предложили свозить меня в Ижевск. Сдав анализы в ижевской больнице, врачи выяснили, что есть подозрение на онкологию, и, чтобы подтвердить или опровергнуть диагноз нас отправили в Москву. Мы жили там неделю: снова анализы, многочисленные консультации, разные процедуры… В итоге диагноз подтвердился. Московские врачи назначили лечение, но предупредили, что в Москве оно будет дорогостоящим. Они предложили поехать в Пермь, т.к. здесь есть онкологический центр, где точно помогут. 

Тогда я не понимала, что все это может быть настолько серьезно. До этого в больницах я не лежала вообще. Если и были какие-то заболевания, то обычные, детские: простуда, ветрянка, краснуха... Поэтому, когда мне сказали, что кладут в больницу, не понимала, что происходит. Для меня это был шок. 

Когда я лежала в детском отделении, мне разрешали многое и делали поблажки, потому что в больнице знали все нашу семью. Дедушка был главным врачом санэпидемстанции, бабушка работала там же вместе с дедушкой. Мама фельдшер в скорой помощи. Тётя с дядей тоже в этой же больнице. Тетя бухгалтер, а дядя хирург. Конечно же, родные могли забрать меня домой в любое время: на ночь или на выходные. Для меня это было в порядке вещей. 

Вот, мы в Перми… Во время приема и длительной беседы моих родителей с врачами, я как обычно сидела на стульчике и не понимала что происходит вокруг меня и почему все так обеспокоены.


Сначала врачи не хотели брать меня, но после долгих уговоров, меня все-таки приняли. И, вот, меня уже ведут за руку чужие люди, куда-то вверх по лестнице, а мама осталась внизу. Я просила пустить ее ко мне, я плакала, кричала, но в ответ слышала только «Нельзя! Не положено!» Я оказалась запертой в этой больнице. В связи с карантином, нас не выпускали даже из палаты, чтобы мы не заболели гриппом и не подорвали свой и так сниженный иммунитет. Так как в предыдущей больнице мне многое разрешалось, здесь я думала, будет также. Но нет… Здесь все оказалось по-другому. И на все мои просьбы отпустить меня к маме или пустить ее ко мне, я в очередной раз слышала «Нельзя! Не положено!» Мне очень хотелось, чтобы рядом были мои мама и папа. Родители, конечно, часто навещали, но лучше, чтобы вообще не уезжали. Очень хотелось домой. Я была домашним ребенком, никуда надолго не уезжала, а тут раз – и меня оторвали от семьи. Для меня это было большим стрессом. Потом, конечно, когда карантин закончился, мы ходили гулять, но это было не то. Дом есть дом. 

 
Химиотерапия – это палата интенсивной терапии (ПИТ), литры глюкозы внутривенно, введение препаратов и мы, как собачки, на цепи, т.к. капельница, присоединяемая к катетеру от аппаратов, была длинная, и мы могли отходить от них ровно настолько, насколько растягивалась эта самая капельница.

Во время лечения я остро реагировала на новые процедуры, медицинские манипуляции, на последствия  этих процедур, например, введение катетера, выпадение волос и др. Хочется поблагодарить своего врача, Марину Владимировну, за терпение и умение найти подход к такому капризному ребенку, как я. Она могла подобрать нужные слова, когда я закатывала истерику.

После химиотерапии у нас проявлялись последствия, в основном это были стоматиты. И я не была исключением. Я очень трудно его переносила. Слизистая рта была полностью воспалена, что я не могла ни пить, ни есть. Постоянно поднималась высокая температура, и ниже 38 градусов ее сбить было невозможно. Однажды даже поднялась до 40. Постепенно стали выпадать волосы, но мне было все равно, потому я плохо себя чувствовала. В какой-то день пришла медсестра и постригла мои волосы, чтобы они не оставались на моей подушке. Волосы стали совсем короткие и все равно выпадали.

Так как мое состояние нисколько не улучшалось, врачи вызвали мою маму. По ее словам, она готовилась к самому худшему… Но постепенно стоматит стал проходить и мое состояние улучшилось. Волосы продолжали выпадать, и мама решила подстричь меня наголо. Со временем меня снова перевели в обычную палату и лечение снова пошло своим чередом. Кроме этого нам вводили антибиотик красного цвета, мы его называли «Юпи» за схожесть с растворимым напитком, который тоже плохо переносился нами. Он вызывал тошноту, которая могла длиться несколько дней. На еду даже смотреть было невозможно.

Как я уже говорила, мама была готова к самому худшему. Лимфосаркома была на последней стадии, но благодаря врачам, которые удачно подобрали схему лечения, я выздоровела. 

В больнице я всегда чувствовала себя одиноко, не смотря на то, что там было много детей и взрослых. Чувствовала неуверенность в себе, в завтрашнем дне. Мне было скучно. Я скучала по семье, по друзьям и одноклассникам.
Время от времени к нам приходили учителя. Однажды, пришла учитель математики. У нас закончилось занятие и как обычно учитель задает домашнее задание. Задание состояло всего из нескольких примеров, которые я бы решила за 5 минут, поэтому попросила больше заданий. Учительница мне дала дополнительно еще несколько примеров, но я попросила еще больше, потому что привыкла, что в школе нам всегда задавали много, да и свободного времени в больнице у нас было предостаточно, заняться было особо нечем. Она очень удивилась этому и сказала: Первый раз такого ребенка вижу. Буду о тебе в школе нашим ученикам рассказывать». 
О выписке врач сказала за неделю. В тот период со мной находилась мама. Ей хотелось съездить домой, повидаться с папой и моими братьями. Мама пошла к врачу, чтобы отпроситься на выходные. Но врач сказала, что сейчас ехать незачем, т.к. нас выписывают, и мы поедем домой. 

Для меня эта неделя длилась дольше всех восьми месяцев, которые я провела в больнице. Каждый день, каждую минуту думала, ну когда, когда же наступит пятница. А, когда наступила пятница, я не могла свыкнуться с мыслью, что через несколько часов я окажусь дома. Мне все время казалось, что врачи могут передумать и оставят меня, поэтому до последнего не хотела снимать катетер. Процедура введения катетера, конечно, не настолько болезненная, но приятного от этого мало. Уже перед самым отъездом я решилась… И, вот, этот день и этот час настал, когда закончился весь этот кошмар. Мы вышли с мамой из больницы, мы ехали на автобусе на вокзал, мы ехали на поезде, а меня все время не покидало ощущение того, что мы едем домой только на выходные. Первое время после выписки меня не покидало это ощущение и мне казалось, что скоро придется вернуться в больницу.

После курса лечения мне не назначили никакие поддерживающие препараты, прописали только витамины и консультации врача раз в две недели. Потом раз в месяц, а потом все реже, и реже. 
Врачи порекомендовали перейти на домашнее обучение, а я этого не хотела. Я не хотела сидеть дома целыми днями и решила, что буду ходить в школу как все. Мама сначала противилась, а потом, конечно, разрешила. Мы с ней договорились, что, если мне будет тяжело или плохо, я останусь дома. 

Одноклассники встретили меня хорошо. Они хотели приехать ко мне в больницу, но тогда в больнице был еще карантин. На 8 Марта мама привезла мне целую стопку открыток. Самым удивительным для меня тогда стало то, что мальчики – в классе их большинство было – красиво оформили и подписали эти открытки. Судя по всему, очень старались. На открытках они писали: «Оля, мы тебя ждем. Приезжай скорее! Выздоравливай и возвращайся!». Мне было очень приятно. Я удивилась, что наши мальчики могут такое писать. Даже не сдержалась и заплакала от нахлынувших эмоций.  Почему-то думала, что они будут посмеиваться надо мной, потому что у меня не было волос и мне приходилось ходить в школу в парике. Спустя какое-то время, наверно, в классе девятом стала перебирать свои коробочки и наткнулась на стопку этих открыток. Снова их перечитывала и снова плакала. 

Все наши знакомые при встрече со мной смотрели на меня с сожалением. А один из друзей моего папы, не мог смотреть на меня без слёз. Когда он меня видел, он всегда плакал и вспоминал, как трудно дался моей семье период моего лечения. Мне казалось, что нисколько не изменилась, осталась такой же, какой была. Единственное, чем старше я становилась, тем больше у меня появлялось особое ощущение того, что нужно кому-то помочь, потому что в свое время мне помогли, теперь настала и моя очередь сделать что-нибудь хорошее. 
Сейчас я с головой погружена в работу, я всегда нахожусь в движении, т.к. работая с детьми невозможно стоять на месте. Нужно придумывать что-то новое, чтобы привлечь их внимание, нужно быть с ними «на одной волне», чтобы им было интересно.

Мне некогда скучать, я иду в ногу со временем, чего и всем желаю!
Некоммерческая организация
«Благотворительный фонд «Берегиня»
ОГРН: 1095900001229
Оф. сайт: Fondbereginya.ru
2018-2019 Использование материалов сайта без разрешения фонда запрещено

Контакты

Тел. 8-982-450-60-70
Тел. +7(342) 294-52-52
E-mail:
fondbereginya@gmail.com
Адрес:
614022, Пермь, Стахановская, 18, офис 27

Наши группы в соц. сетях

О проекте

Проект является победителем ХХ городского конкурса социально значимых проектов «Город - это мы»
При поддержке АНО ЦРБИ «Скажи да»